0 0 10 1

актуально

triagrutrika :

nina666 :

Я тут недавно заметил, что среди молодёжи стало популярным носить футболки "228" и какие-то нелепые фразы типо "пудрить носик бла бла бла". Чем вы его пудрить собрались, школотень?
Один грамм кокаина в среднем 6 000 рублей стоит. Для непонятливых - ваши папки с мамками должны в день зарабатывать по новенькому айфону, чтобы прокормить ваши аппетиты.
Да и вообще, как можно здравому человеку восхищаться наркоманской статьёй? Это что ещё такое? А количеством отсосанных членов на трассе у нас ещё не кичаться? Или я что-то пропустил?
Утырков, которые это распространяют, не только наркоту, ну и моду на неё, их не нужно сажать или перевоспитывать - деактивация и точка.
Вот ты придурок, или дура, одеваешь эту майку 228, ты хоть блять понимаешь о чём речь? Наркоман - уже не человек.
А знаешь что за мимолётный кайф, расплачиваться приходится очень дорого. Да и хуй бы с тобой, сдохло бы ты - закопали. Так ты падла заебёшь родителей, всю родню, будешь у девок мобилки отжимать с молотком, чтобы заработать на дозняк. Вы хоть раз общались с нариками в живую или в курсе этого, чтобы катировать 228?
Расскажу из собственного примера.

В тюрьме я поведал очень много наркоманов, поскольку там их львиная доля, фактически в каждой хате есть по нескольку торчков. Но встречались конченные экземпляры.
Помню приехал с этапа, а на тюрьме был карантин по гриппу, и нас погнали к врачами. С нами было несколько уёбков, которые заехали буквально вчера, и мед.комиссию проходят впервые.
Так вот, смотрю один пассажир лет 40 на вид, на деле оказалось что ему около 30, снимает штаны и…. одна нога у него фактически сгнила. Реально вонючая сгнившай нога, с которой капает на пол гной. Тело всё в кровоточащих ранах, как при оспе. Я ахуел! После мед.комисии нас отвели в бокс-распределитель. Я ждал когда меня отведут в мою хату, он ждал своего распределения. Я говорю, что за хуйня с твоей ногой? Интересно всё же, может на воле чума какая свирепствует, а я нихера не знаю)))
Он рассказал историю, недолгую, которая впринципе знакома всем нарикам. Работал он психиатром, денег хватало, подсел на героин. Для справки - одна доза героина в среднем стоит тысячу рублей. В день обычно делают от 3х заходов. Кололся он так кололся, и докололся - за проёбы выгнали с работы. Затем начал проёбывать все деньги, которые были дома. Ушла жена. Проебал все деньги. Начал выносить всё из дома, пока не остался чуть ли ни один унитаз. На героин денег столько уже не хватало, и он подсел на "крокодил" - то, к чему приходят многие наркоманы. "Крокодил" - это такая смесь из кадеино-содержащих таблеток, которые мешают обычно с бензином, туалетным утёнком и прочими интересными вещами и колят в себя. Один замут такой дряни стоит 350-450 рубликов. Организм сгнивает на глазах, обычно "крокодильщики" не живут больше 3-4 лет. Вот и этот пидор понимал, что тюрьма - его последнее пристанище. Когда я освобождался, он вроде ещё жив был, но щас надеюсь уже отъехал.

Это всё к тому, что нехуй идти на поводу у всяких хип-хоп пидоров и т.п. В этом нет ничего крутого. Вот если бы на майке было написано "Я отжимаюсь 100 раз" или "ЗОЖ" - вот это дело.
Вы не представляете чему подрожаете. Нахуй это всё, нахуй!

(с) Артем Краснолуцкий

Оригинал публикации на Вьюи

Новые записи в блоге

FOBDTGYDOFDHOTEIFIWNDL — Russian Roulette

FOBDTGYDOFDHOTEIFIWNDL · @fobdtgydofdhoteifiwndl 9 0 10 1

Спустя неделю после рождения нашей дочери Лорен мы с Бонни чувствовали себя совершенно измотанными. Ночами ребенок то и дело будил нас. Во время родов у Бонни были сильные разрывы, и ей приходилось принимать болеутоляющее. Даже ходить стоило ей большого труда. Пять дней я просидел дома, помогая жене, но потом, разумеется, мне пришлось снова выйти на работу. Бонни, казалось, начала оправляться. Когда меня не было дома, она обнаружила, что у нее кончилось лекарство. Вместо того чтобы позвонить мне на работу, она попросила сходить за таблетками одного из моих братьев, который как раз зашел навестить ее. Однако тот, видимо, забыл о поручении. В результате Бонни промучилась от боли целый день, вынужденная при этом еще и возиться с новорожденной. А я даже понятия не имел, что этот день оказался для нее таким ужасным. Придя с работы, я застал жену несчастной и обозленной. Не зная истинной причины состояния Бонни, я подумал, что её укор адресован мне. — Я весь день сходила с ума от боли, — сказала она, — а таблетки у меня кончились… У меня еле-еле хватало сил подняться с постели, а всем на это наплевать! — Что же ты не позвонила мне? — возразил я, чувствуя себя незаслуженно обиженным. — Я попросила твоего брата, а он, видите ли, забыл! Я прождала его весь день. И что теперь прикажешь мне делать? Я ведь едва хожу. Похоже, никому нет до меня дела! Тут я взорвался. Видимо, напряжение последних дней и для меня не прошло бесследно: выдержка изменила мне. Я был зол на жену за то, что она не позвонила мне и что упрекала меня, в то время как я даже не знал, что ей так плохо. Мы обменялись несколькими резкими фразами, после чего я направился к двери. Усталый, раздраженный, я не желал больше ничего слышать. Мы оба дошли до предела. А следующий момент положил начало тому, что впоследствии изменило всю мою жизнь. Бонни умоляюще воскликнула мне вслед: — Постой! Пожалуйста, не уходи. Именно сейчас ты нужен мне как никогда. У меня все болит. Я не спала несколько суток. Пожалуйста, выслушай меня. Я остановился — вернее, замедлил шаг. —Джон Грей, — продолжала Бонни, — ты из тех, кто бывает другом только в хорошую погоду. Пока я была твоей нежной, любящей Бонни, ты был рядом со мной, а теперь, когда я не могу быть такой, норовишь удрать в эту дверь. Она замолкла. Я обернулся и увидел, что глаза ее наполнились слезами. Когда жена снова заговорила, ее голос дрожал: — Именно теперь мне плохо, мне больно. Сейчас я ничего не могу дать, сейчас я нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, подойди и обними меня. Тебе не надо ничего говорить. Мне просто нужно почувствовать, как твои руки поддерживают меня. Не уходи, пожалуйста. Я подошел и молча обнял ее. Бонни прижалась головой к моему плечу и расплакалась. Мы стояли так несколько минут. Потом, немного успокоившись, она поблагодарила меня за то, что я не ушел. «Мне просто нужно было ощутить твое прикосновение», — призналась она. Именно в эту минуту мне начало открываться истинное значение любви — безоговорочной, не зависящей от внешних условий. Я всегда считал себя человеком, способным и умеющим любить. Но Бонни была права. Я действительно оказался «другом в хорошую погоду». Пока жена была милой и веселой, я отвечал любовью на ее любовь. Но когда она грустила или расстраивалась, я раздражался, выказывая свое недовольство, или просто отдалялся от нее. В тот день я впервые не оставил Бонни одну. И то, что я испытал при этом, было прекрасно. Давать, ничего не ожидая взамен, быть рядом, когда в тебе действительно нуждаются: вот настоящая любовь, понял я. Заботиться о другом человеке. Доверять нашей любви. Теперь, когда Бонни подсказала мне, что делать, я был поражен, насколько легко мне это удалось. Как я не дошел до этого своим умом? Ведь ей всего-навсего требовалось, чтобы я подошел и обнял ее. Будь на моем месте женщина, она инстинктивно поняла бы. Но я, мужчина, не знал, до какой степени это, оказывается, важно: чтобы твоя рука ощутила прикосновение руки любимого человека, чтобы тебя обняли, чтобы тебя выслушали. Впервые отдав себе отчет в этих различиях, я сделал первый шаг к пониманию, к новому отношению к жене. Еще днем раньше я никогда не поверил бы, что нам удастся с такой легкостью разрешать подобного рода конфликты.