1 0 10 1

Старушка в аптеке.

starunovarita :

4etkaya :

Стою как-то раз в очереди в аптеке. Передо мной два человека: не по
сезону одетая бабулька и молодая мамашка, прогибающаяся под тяжестью
ребенка на руках. Бабушка подходит к окошечку, протягивает рецепт и
говорит: «Доченька, мне только верхнее лекарство, а то у меня денежек
боюсь не хватит». Аптекарша находит лекарство и говорит, с вас
столько-то. Пожилая женщина плохо слушающимися пальцами копается в
потрепанном кошельке, достает последние монетки и тут оказывается, что
ей не хватает нескольких рублей, чтобы получить лекарство. Аптекарша
отводит глаза, забирает блистер и переходит к обслуживанию молодой
мамочки. Бедная женщина отходит к окну и со слезами на глазах пытается
уложить свои монетки назад в кошелек.

В тот момент я больше не могла ни о чем думать, кроме того, что я должна
помочь этому человеку. Я подошла и предложила свою помощь. Сначала
бабушка не поверила. Она смотрела на меня как на инопланетянку. Глаза ее
все моргали и слеза, еще не достигшая подбородка, вдруг замерла. Потом
видимо до ее сознания все-таки дошла мысль, что ей предлагают
безвозмездную помощь, и она ухватилась за мою руку, как будто я пыталась
убежать. Ее цепкие сухие пальчики клещами впились в мою руку, так что
даже стало больно.

Мне еще тогда подумалось, что так вероятно хватаются за последнюю
надежду. Мы подошли к окошку, бабушка опять протянула рецепт. Только
теперь уже сказала я: «Все по списку, пожалуйста». Тут я опять на себе
испытала взгляд как на инопланетянина только уже со стороны аптекарши. В
конце я прибавила список нужных мне лекарств, за чем собственно сама
пришла в аптеку, а то чуть не забыла в порыве энтузиазма. Когда мы
выходили с бабушкой из аптеки, она только одно и твердила: «Спаси тебя
Бог, доченька». Я засунула ей в кулачок пятьсот рублей, но она
отказывалась и пыталась уйти. С горем пополам удалось убедить старушку,
что это делается от чистого сердца.

Когда я провожала взглядом ее медленно шаркающую фигуру, то мне вдруг
отчего-то так стало стыдно. Как будто это лично я была виновата, что
наши старики не могут себе купить элементарных лекарств. С той поры я
особенно трепетно отношусь к старикам в магазинах, аптеках или просящих
милостыню. Стыдно мне, что в такой богатой стране, как наша, нет
достойной старости у стариков.

Оригинал публикации на Вьюи

Новые записи в блоге

FOBDTGYDOFDHOTEIFIWNDL — Russian Roulette

FOBDTGYDOFDHOTEIFIWNDL · @fobdtgydofdhoteifiwndl 6 0 10 1

Спустя неделю после рождения нашей дочери Лорен мы с Бонни чувствовали себя совершенно измотанными. Ночами ребенок то и дело будил нас. Во время родов у Бонни были сильные разрывы, и ей приходилось принимать болеутоляющее. Даже ходить стоило ей большого труда. Пять дней я просидел дома, помогая жене, но потом, разумеется, мне пришлось снова выйти на работу. Бонни, казалось, начала оправляться. Когда меня не было дома, она обнаружила, что у нее кончилось лекарство. Вместо того чтобы позвонить мне на работу, она попросила сходить за таблетками одного из моих братьев, который как раз зашел навестить ее. Однако тот, видимо, забыл о поручении. В результате Бонни промучилась от боли целый день, вынужденная при этом еще и возиться с новорожденной. А я даже понятия не имел, что этот день оказался для нее таким ужасным. Придя с работы, я застал жену несчастной и обозленной. Не зная истинной причины состояния Бонни, я подумал, что её укор адресован мне. — Я весь день сходила с ума от боли, — сказала она, — а таблетки у меня кончились… У меня еле-еле хватало сил подняться с постели, а всем на это наплевать! — Что же ты не позвонила мне? — возразил я, чувствуя себя незаслуженно обиженным. — Я попросила твоего брата, а он, видите ли, забыл! Я прождала его весь день. И что теперь прикажешь мне делать? Я ведь едва хожу. Похоже, никому нет до меня дела! Тут я взорвался. Видимо, напряжение последних дней и для меня не прошло бесследно: выдержка изменила мне. Я был зол на жену за то, что она не позвонила мне и что упрекала меня, в то время как я даже не знал, что ей так плохо. Мы обменялись несколькими резкими фразами, после чего я направился к двери. Усталый, раздраженный, я не желал больше ничего слышать. Мы оба дошли до предела. А следующий момент положил начало тому, что впоследствии изменило всю мою жизнь. Бонни умоляюще воскликнула мне вслед: — Постой! Пожалуйста, не уходи. Именно сейчас ты нужен мне как никогда. У меня все болит. Я не спала несколько суток. Пожалуйста, выслушай меня. Я остановился — вернее, замедлил шаг. —Джон Грей, — продолжала Бонни, — ты из тех, кто бывает другом только в хорошую погоду. Пока я была твоей нежной, любящей Бонни, ты был рядом со мной, а теперь, когда я не могу быть такой, норовишь удрать в эту дверь. Она замолкла. Я обернулся и увидел, что глаза ее наполнились слезами. Когда жена снова заговорила, ее голос дрожал: — Именно теперь мне плохо, мне больно. Сейчас я ничего не могу дать, сейчас я нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, подойди и обними меня. Тебе не надо ничего говорить. Мне просто нужно почувствовать, как твои руки поддерживают меня. Не уходи, пожалуйста. Я подошел и молча обнял ее. Бонни прижалась головой к моему плечу и расплакалась. Мы стояли так несколько минут. Потом, немного успокоившись, она поблагодарила меня за то, что я не ушел. «Мне просто нужно было ощутить твое прикосновение», — призналась она. Именно в эту минуту мне начало открываться истинное значение любви — безоговорочной, не зависящей от внешних условий. Я всегда считал себя человеком, способным и умеющим любить. Но Бонни была права. Я действительно оказался «другом в хорошую погоду». Пока жена была милой и веселой, я отвечал любовью на ее любовь. Но когда она грустила или расстраивалась, я раздражался, выказывая свое недовольство, или просто отдалялся от нее. В тот день я впервые не оставил Бонни одну. И то, что я испытал при этом, было прекрасно. Давать, ничего не ожидая взамен, быть рядом, когда в тебе действительно нуждаются: вот настоящая любовь, понял я. Заботиться о другом человеке. Доверять нашей любви. Теперь, когда Бонни подсказала мне, что делать, я был поражен, насколько легко мне это удалось. Как я не дошел до этого своим умом? Ведь ей всего-навсего требовалось, чтобы я подошел и обнял ее. Будь на моем месте женщина, она инстинктивно поняла бы. Но я, мужчина, не знал, до какой степени это, оказывается, важно: чтобы твоя рука ощутила прикосновение руки любимого человека, чтобы тебя обняли, чтобы тебя выслушали. Впервые отдав себе отчет в этих различиях, я сделал первый шаг к пониманию, к новому отношению к жене. Еще днем раньше я никогда не поверил бы, что нам удастся с такой легкостью разрешать подобного рода конфликты.